Интриги: сплетение судеб

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Интриги: сплетение судеб » Личные эпизоды » Пой мне, мой ангел. 23.03.3652


Пой мне, мой ангел. 23.03.3652

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://savepic.su/6087464m.jpg


● Название эпизода: "Пой мне, мой ангел"
● Время действия: вечер, 23 марта 3652 года
● Место действия: Оперный театр, маленькая давно неиспользуемая комнатка на нижнем этаже, далеко от обитаемой части театра
● Участники: Лорель Аделис, Призрак
● Краткое описание: Рене Лувиллини, великий композитор всея Опера, настолько увлекся процессом творчества, что не явился к своей ученице утром, дабы провести урок. Призрак на тот момент еще не знал, что на ступенях театра погибла некая Сара из игорного дома. Тем же вечером мужчина назначает урок мадмуазель Аделис, самой девушке тоже есть о чем рассказать своему Ангелу Музыки, в том числе - о своем старом-новом знакомом репортере. Вскоре репетиция вокала прерывается и начинается нечто любопытное...

! Согласие на вмешательство мастера: Да

+1

2

Репетиция сегодня шла из рук вон плохо. Все были слишком взбудоражены утренним происшествием, новость о котором уже разлетелась по всем уголкам театра, чтобы сосредоточиться на движениях и нотах. Девушки то и дело сбивались, строили новые и новые теории, одна фантастичнее другой. Суматохи добавляли Беатрис, постоянно твердившая, что Призрак теперь непременно придет за ней, и сеньорита Гвальдо, почему-то уверенная, что опасность угрожает и ей, и потому нужно срочно утвердить ее на главную роль в постановке (и как это связалось в ее голове воедино?..). В какой-то момент танцовщица так сильно испугалась шороха развернувшегося задника, что едва не потеряла сознание, так что ее отправили в общую комнату отдыхать под присмотром доктора. Репетитор выбивался из сил, пока мадам Фармен, не выдержав, не ударила по сцене своей тростью и призвала труппу к порядку. Разгневанный взгляд и грозный голос главного балетмейстера всегда действовал отрезвляюще, по крайней мере, на большинство артистов, а уж когда тебя добрых полчаса распекают за несобранность, расхолаженность и прочее, прочее – вовсе хочется спрятаться за декорации и сгореть со стыда.
- Да, произошел несчастный случай! – гремела женщина, сверкая глазами. – Но вас это никоим образом не касается. Какой позор! Словно маленькие дети! Повторяете сплетни, пугаете друг друга! Пусть расследованием занимается полиция, как ей положено, а у вас есть своя работа. А вы… - тяжелая трость указала на стайку балерин, слишком громко шептавшихся о том, что Призрак нарочно напугал их подругу до беспамятства, - учитесь держать язык за зубами! Пока вас этому не научил кто-нибудь другой.
- Давайте еще раз с самого начала, - устало скомандовал репетитор, взмахом руки отправляя притихшую труппу по местам. – Маэстро…
Лорель держалась подальше от всей этой суматохи и старалась не привлекать к себе внимания. Слова мадам Фармен относились и к ней в полной мере, но сегодня хористка никак не в состоянии была погрузиться в музыку, забыв обо всем остальном. Погибшая незнакомка, Призрак, несостоявшийся утром урок, а главное, внезапное возвращение того, кого и не ждала давно – в общем, в душе царило полное смятение. Какая уж тут репетиция, когда в голове все что угодно, но только не то, что нужно. Лори успела, улучив момент между выходами, поделиться с Элен этой невероятной новостью о встрече с Раулем: да-да, тем самым журналистом, подарившем три года назад статью о ее отце, - но суровый взгляд балетмейстера не позволил беседе развиться. Зато ничто не могло помешать девушке мысленно уноситься в мир фантазий. В одну минуту она радовалась новому появлению в ее жизни Рауля, жалела, что не смогла расспросить обо всем и предвкушала завтрашнюю встречу: мадемуазель Аделис, как и прежде, почти ничего не знала о своем друге, но снова доверяла ему, и в ее воображении эта прогулка должна была стать столь же теплой, как та давняя, до сих пор хранящаяся в сердце. А то перед глазами вдруг вставало мертвое тело, окруженное толпой зевак, речи о страшном повелителе Оперы, отчего-то так глубоко запавшие в память, и нестерпимо хотелось бежать, искать помощи у единственного, кто мог дать ее – Ангела Музыки. Строгий и всемогущий учитель один способен принести успокоение мятущейся душе, но Лорель тут же представляла, как задает ему вопросы, и робела, не в силах вымолвить ни слова. Что, если это ему не понравится? Ведь он велел не думать больше о Призраке, а разгневать учителя Лори совсем не хотела. Она слишком боялась его потерять.
День уже стремительно катился к вечеру, а там и к ночи, когда утомительная репетиция, наконец, завершилась. Давно стихла возня рабочих, готовящих декорации, зал опустел, будто никого там и не было, погасли газовые лампы. Лорель вместе с остальными брела к спальным комнатам, не вслушиваясь в разговор, лишь рассеянно отвечая Элен. Пальцы искали привычный шелк ткани на шее, но… Шарфик! Кажется, она забыла его на сцене, где сняла, чтобы не мешал. Уйти без него немыслимо, ведь это память об отце. А что, если потеряется навсегда? Лори схватила подругу за руку.
- Эль, я забыла свой шарф. Вы идите, я заберу его и догоню. Ничего страшного.
Легко сказать! Сердце замирало, когда хористка пробиралась полутемными коридорами назад, совсем одна, стараясь не смотреть по сторонам. Здесь никого нет, и никакого Призрака тоже нет, это все сказки. Ничего не случится. Она просто заберет свою вещь и уйдет. Все хорошо, правда ведь?
А в зале царили мрак и тишина. Света из коридора не хватало, чтобы осветить и десятую часть огромного помещения, где-то в глубине слабо мерцали отблески позолоченных частей декораций. Ни звука, ни движения, все замерло… словно в зловещей бездне. Лорель замерла на границе света и тени, не в силах побороть первобытный страх. Как же отыскать здесь голубой кусочек ткани, когда протяни руку – и то не увидишь? А если там, в темноте, кто-нибудь прячется? Она судорожно вздохнула, и в этот момент откуда-то сверху раздался хорошо знакомый и такой желанный голос. Сердце подпрыгнуло в груди и забилось сильнее. Он не забыл о своей маленькой ученице!
- Ангел Музыки, покровитель мой, я в твоей власти. Я готова к уроку.
Всегда, в любое время! Она не осмелилась бы перечить ему, даже если бы хотела. Этот голос очаровывает и почти лишает силы воли, но он же заставляет забыть обо всем наносном, преходящем, неважном… оставляя лишь вечность и Музыку. Он сам был музыкой, раскрывая темные крылья за спиной и вознося к небесам. Лорель пошла бы за ним куда угодно. И сейчас она едва ли заметила, как добралась до маленькой неприметной комнатки на нижнем этаже театра. Их с Ангелом уроки никогда не проходили в местах, где любой случайный прохожий мог услышать голоса, но найти подходящее помещение было не очень сложно. Здесь, у самого входа, хористка хранила свечу и огниво, а в самой комнатке стояло еще несколько подсвечников. Руки слегка дрожали от волнения: Ангел не любит опозданий, да и она успела сильно соскучиться по нему и тому наслаждению, что приносят уроки. Наконец неуверенный огонек озарил каменные стены. Внутри не было практически ничего, но девушке ничего и не было нужно. Она осторожно поднесла свечу к холодным фитилям, множа свет и тепло, а затем опустилась на колени, с благоговейным трепетом ожидая своего незримого учителя.

+2

3

Для Призрака произошло довольно много странного за последнее время. Казалось, театр готов был взбунтоваться и  выходил из-под контроля. Так в чем же это выражалось, собственно говоря? Сперва-наперво, директор, не желающий выполнять указания беспрекословно. "Пора бы напомнить ему о моем существовании, мсье чрезмерно расслабился. Заодно укажу, чтобы в рядах главных блистала моя верная ученица." - Очередной конверт вновь  превратится в пепел, едва коснувшись кончиков пальцев Бертоля, другая же стопочка, аккуратно подвязанных ситцевой лентой, будет храниться в ящике очередной актрисы. Кто-то третий (вероятно, взбалмошная вилезийка или ведущий репетитор) скомкает пожелтевшую тонкую бумагу, тем самым испачкав пальцы о неподсохшие чернила: его послания всегда находили быстро и сбоев, как правило, не происходило. Хозяин заранее знал, кто и где даст ответ, а может, не ответив, начнут незамедлительно выполнять указания? мсье Лувиллини даже нравилось, как эти муравьишки копошатся где-то внизу. Да-да,все верно. Он не всегда находился в своих катакомбах, где всегда мрачновато и  почти холодно, иногда он скрывался за какой-либо статуей, сливаясь с  ее тенью, мог удачно замаскироваться за тяжелыми бархатными шторами, придающими коридорам центрального холла мягкий золотистый оттенок. У некоторых картин,как казалось, время от времени бегали глаза, порой прорези для глаз становились абсолютно черными или наоборот, распространяли мягкий свет свечи в темноте - данное действо могло пугать юных девиц еще сильнее, но ты хотя бы знаешь, какие из картин не подадут признаков жизни. Сегодня же утром во время всеобщей репетиции Призрак сидел непосредственно на люстре. Тысячи мигающих огоньков не позволяли долго смотреть на свет, а значит - и отличить бестелесную  тень от окружающего декора. За долгие годы Призрак стал асом по части "слиться с обстановкой", отчего и получил свое прозвище. Ему нравилось сохранять это амплуа и Рене не думал раскрывать кому-либо свою личину. Для себя же он делал в голове пометки об актерах, которые стараются в недостаточной степени. По мнению Призрака, все не имеющие отношения к искусству должны быть изгнаны, либо причислены  к обслуживающему персоналу без права реабилитации до прежнего положения.
У театральных день продолжался из рук вон плохо. Казалось, высшая их головная боль - подготовка к  генеральному прогону премьеры? Увы, иногда ошибается даже Он. Когда уборщица, как ошпаренная внеслась в холл здания, ошарашенные новыми известиями девицы поспешили взглянуть на причину переполоха. Все еще не отошедший от очередного наплыва музыкальных идей, Призрак удалился в личную комнату, дабы прослушать с аппарата прибрежную часть территории оперного театра. Непосредственно конструкция напоминала разветвленную структуру мелких труб, оканчивающихся с двух сторон воронкообразными выходами, расширяющимися по краям. Рене так и собирался остаток  суток провести в гордом одиночестве, если бы не фраза одной из театральных див, твердившей, "во всем виноват призрак". Снова. Руки его не были омыты в крови (как бы порой ни хотелось прибегнуть к  подобным действиям, приходилось избегать их - по крайней мере, сейчас). Мало того, нашелся смельчак сказать во всеуслышанье за пределами Оперы? Данная огласка не имела ничего общего с  планами Рене. Он никогда не сознается в  своих тайных страхах, однако сама жизнь привила этому странному существу ненависть к обществу. Единственной отрадой стали музыка и власть. Питаясь вторым, словно чужими страхами, он обретал силу и веру в самого себя. Да, его боялись, но и уважали. Мужчина добьется всего и даже больше,если только это будет необходимо. Учить будет жестко: так же,  как и в прежние времена обращались с ним самим. Призрак, воспользовавшись тайным проходом и помещениями, закрытыми для посторонних, взобрался на крышу и мгновенно стал единым целым с мраморным ангелом, смотрящим вдаль, на противоположный берег Гранды. Ветер холодил лицо, полы мантии приходилось придерживать рукой. Призраку приходилось горбиться нарочно, ведь грубая ткань рубахи натирала выпирающий позвонок в районе верхней части лопаток. Холодный пот разъедал плоть, неизведанная болезнь кожи не давала продолжительное время находиться на улице в  светлое время суток. Кожа на висках и  скуле горела адским пламенем, но маска стала уже частью организма настолько, что без нее уже было как минимум неудобно. Приспособившийся к довольно узкой прорези глаз того и гляди щурился от ветра, волосы парика скрывал глубокий капюшон. Общий гомон рассеивал вдоль реки любые фразы, и лишь нужное касалось ушей мужчины. Он настроил слух на волну определенного голоса, даже прикрыл глаза. В прочем, остальные детали моментально улетучивались из его подсознания как не имеющие значения в данный момент. Склонившись словно коршун над добычей, Призрак ловил каждое слово Беатрис. Она уже была второй за эту неделю, обвиняя Хозяина в  убийстве. Что ж, нужно устроить такие уроки, которые уж точно не пройдут даром. Эта выскочка еще будет молить о пощаде меня лично. - Высокомерно, жёстко, действенно. А главное - девочка все это заслужила с лихвой. Мало кто задумывался об этом, но Рене был справедлив. Правда, и запросы у него были особые и то, что не имеет роли для одних, становилось приоритетом для него. Что ж, Призраку можно, он главный.
Нечто схожее с трепетом открывалось в  его сознании только в моменты, когда рядом появлялась Лорель. Эта скромная хористка не станет задавать лишних вопросов своему Учителю и  примет все как должное. Преданная и  верная, наивная и послушная,   а главное - не обделенная музыкальными данными. С точки зрения композитора, прекрасная находка. Общество с ней словно открывало в Призраке нечто скрытое от посторонних глаз, совершенно чуждое мсье Лувиллини доселе. Назначив срок, мужчина проскользнул на сцену, его шершавые пальцы дотронулись до знакомого шарфика. Ткань зацепилась за неровности кожи и слегка дернулась, в следующий миг оказавшись в мужских руках. Казалось, само прикосновение к голубому шарфу согревало руки Рене сильнее прежнего. Неведомые ощущения теплоты сковали отвыкший под подобной роскоши позвоночник. В прочем, это то же самое, что и держать в руках сигнальную феерическую установку - слишком привлекает внимания яркий цвет. Пришлось спрятать нежданный приз мадмуазель Аделис за пазухой.
Письма стали настолько обыденным явлением, что для Лорель хотелось сделать нечто бОльшее и по крайней мере, необычное. Учитель шептал и, отражаясь от множества стен, его голос рассеивался до едва различимого, сравнимого с дуновением ветра, при этом сохраняя присущую одному ему бархатистость. Для Этой девушки существовал совершенно иной тембр. И все ради того, чтобы она различала грозного Призрака и Ангела Музыки, пробудившегося ради тех, кто этого достоин благодаря своей преданности искусству. Мужчина сократил путь и очутился в небольшой коморке, расположение которой находилось ниже уровня оркестровой ямы, но не являлось частью катакомб, пролегающих под театром. Облаченный в свой привычный наряд, укрываясь в густой тени, он готов был встретить единственную и  неповторимую... ученицу. Она прибыла почти в срок, как всегда пытаясь скрыть ноты нерешимости. Это вскоре испарится, стоит лишь погрузиться в музыку с головой. Он не оборачивался на ученицу, вглядываясь в одному ему известные трещины и неровности камней, среди которых замаскированы иллюзионные трубы, через которые можно было видеть отражение пары смежных с комнатой помещений при помощи зеркал и линз, поставленных в особом порядке. Что ж, в просматриваемых через усовершенствованный миниатюрный бинокль помещениях было все тихо, даже девушки еще не хватились. В прочем, прошло слишком мало времени. Он невольно коснулся пальцами левой руки голубой ткани, пряча ее под мантией глубже, в то время как правая ладонь придерживала незаметные линзы на стыке кирпичной кладки
- Пой мне, ангел, пой. - послышалось вместо приветствия. Голос сильный,мужественный, слегка с нажимом. Для чего отходить от дела, когда твоя профессия и ритм жизни - искусство? Девушка все равно не уйдет отсюда прежде, чем Призрак задаст все интересующие его вопросы. Блики свечей в многоярусном подсвечнике колыхались от сквозняков, гуляющих вдоль стены из угла в угол. Сам огонь танцевал на стенах, заставляя серые оттенки то меркнуть, оставляя отчетливые тени, то вновь разгораться с новой силой.

Отредактировано Призрак (30.08.2015 01:35)

+1

4

Лорель так ждала этой встречи, так успела соскучиться, что уже не замечала ни усталости, ни прочих многочисленных проблем, не беспокоилась о том, что подумает Элен, не дождавшись подруги в спальне. Наверное, решит, что ее похитил Призрак или она подвернула ногу где-нибудь в темноте, и отправится на поиски. Одна, ночью, в этих страшных мрачных коридорах... Хотя Эль-то уж точно не испугается заглянуть в самый сомнительный закуток. Лори полагала, что балерина должна была привыкнуть к ее периодическим исчезновениям, ведь это случается не в первый раз и ненадолго - час-полтора, дольше уроки обычно не длились. Девушка объясняла это подруге тем, что занимается музыкой, репетирует, и, в общем-то, не лгала. Просто недоговаривала, что занимается не только самостоятельно.
Лори не видела своего Ангела, он никогда не показывался ей - да и как бы мог? - но ощущала его присутствие на каком-то ином уровне восприятия, слышала его голос, от которого на душе становилось тепло и спокойно, а все тревоги исчезали как дым. Дыхание сбилось от волнения, кожа ног почти не чувствует холода каменного пола сквозь тонкий шелк платья. На стенах мягко качаются тени: пробравшийся откуда-то сквозняк слабо колышет пламя свечей. Спросить ли Ангела, почему он не пришел утром, или это будет невежливо? У него наверняка хватает забот, но Лорель, хотя не смела упрекать его, эгоистично желала, чтобы он не покидал ее никогда.
Не решилась, конечно же, ничего спросить. Властный приказ прозвучал очень ожидаемо, и ослушаться его невозможно. Девушка лишь на секунду прикрыла глаза, вдохнула поглубже - и запела старый религиозный гимн, которым они часто начинали занятие. Она наизусть знала каждое слово и интервал, поэтому следила больше за эмоциями. Голос, поначалу тихий, нежный, постепенно набирал силу и мощь, отражаясь от стен,раздвигал границы пространства. Она никогда не пела так на репетициях, но здесь, с учителем, не боялась использовать свои возможности по полной. Строго говоря, только здесь и могла это делать, ведь репертуар хора или третьих ролей не отличается большой сложностью, в отличие от того материала, что давал Ангел.
Лорель очень старалась не разочаровать его. Она много практиковалась и самостоятельно, следуя его советам и исправляя указанные им ошибки; каждый урок - словно экзамен, который ни в коем случае нельзя провалить. Девушка сильно переживала, когда Ангел бывал недоволен ею - кстати, касалось это не только музыки, она вообще боялась расстраивать его. А вдруг тогда он уйдет, решив, что не стоит с ней возиться? Она ведь не сможет без него.
Песня лилась, растворяя в себе исполнительницу и слушателя, унося их за собой к звездам. Хористке так нравилось это ощущение - будто ничто вокруг больше не существует, ты осознаешь всю силу своего голоса, знаешь, что можешь сделать им все, что угодно, и проживаешь каждое слово арии, будто она касается тебя лично. Душа нараспашку, все чувства обнажены и струятся к слушателю вместе с мелодией. Как же иначе петь? Еще папа говорил, что настоящее Искусство должно находить отклик в чужих сердцах, заставлять их волноваться, а добиться этого можно только вкладывая в исполнение частичку себя. Иначе музыка так и останется просто приятным мотивом, а представляемый персонаж не заставит зрителей любить, плакать или смеяться вместе с ним. Техника, конечно, тоже очень важна, ведь если ты не можешь попасть ни в одну ноту и поешь совсем не так, как требуется, никакие эмоции тебя не спасут. А чтобы достичь высот, нужно постоянно совершенствоваться во всем. Даже если только лишь для того, чтобы спеть лучшую арию в маленькой комнатушке на нижнем этаже театра...
Но вот последняя фраза отзвучала, плавно сойдя на нет. Лорель замерла, по-прежнему стоя на коленях, глубоко дыша, все еще под действием песни. В наступившей тишине тихо потрескивали свечей. Мадемуазель устремила взволнованный взгляд туда, откуда раньше слышался голос Ангела: понравилось ему или нет?

+2

5

Голос мадмуазель ласкал слух, как ничто иное. Ритм мелодии словно идет прямиком из сердца, каждая отдельная нота  - не просто дыхание, любая деталь имеет значение и дарит бурю нескрываемых переживаний. Сразу видно, Лорель Аделис поет как живет, иначе не скажешь. Когда находишься рядом с этой хористкой, хочется позабыть о правильности исполнения - да и зачем об этом думать, тогда как исполнение максимально близко к  идеалу? Великий композитор, полностью превратившийся в слух, растворялся в ее исполнении, лишь иногда в такт аристократически бледными пальцами выводил ноты. Это движение рук - почти что танец. Рене смотрел на возлюбленную, забывая моргать. Глаза испытывали легкий дискомфорт, пересохшие губы приходилось изредка покусывать, отрывая бесцветную грубую корочку. Он уже давно перестал следить за тем, что происходит вокруг, будто и  не существовало никаких других дел, помимо встречи с прекрасной хористкой. Наблюдать за девушкой не приходилось: ее музыкальные ритмы складывались визуально так легко, будто Лорель и вовсе не напрягалась во время сложнейшей композиции. Обман? Скорее, профессионализм. Даже если это окажется последним вздохом, зрители не заметят подвоха. Лорель упорна и трудолюбива не смотря на внешнюю хрупкость. За стойкость духа, наверно, ее некогда избрал Призрак. Она поет не для себя, не для отдельно взятого зрителя, она поет для всего мира разом, расщедрившись энергией, оставляя себя на сцене без остатка.
- Хорошо, очень хорошо, мой ангел. Со следующего занятия возьмем еще одну композицию. - Это могло значить только одно, работа хористки проделана без нареканий. Подобные слова равнозначны громкому "браво". Но так ли это важно сейчас? Для девушки - возможно. А Призрак наслаждался даже тем, что Лорель пришла к нему в гости. Лишь ее присутствие, голос, дыхание, робкий перестук сердца имеют значение. "Люблю" для него звучит слишком громко, другие - слишком тихо. Умел ли мужчина любить? Однозначно, прежде никто не отдавал ему за исключением, разве что, любопытной девочки в соборе. Он не знал матери, и та отказалась от неказистого мальчишки. Чего она боялась, не того ли, что чадо того и гляди погибнет? Если она более приземлена, неужто испугалась проклятья,нависшего над родом? Ее останавливали косые взгляды? Что ж, все эти вопросы скрыты завесой времени.
Глаза Призрака вновь закрылись. Если бы того пожелала мадмуазель, она могла бы различить возле самой темной стены иссиня-черный силуэт. Широкие плечи, рост - намного выше среднего, черты лица скрывал глубокий капюшон, тяжелый плащ скрывает все включая фигуру. Что это, видение или правда? Мсье Лувиллини изо всех сил желал наконец приблизиться к единственной и неповторимой, коснуться ее мягкой и теплой руки, взглянуть в светлые глаза. Образ Лорель будоражил его вдохновение.. Внезапно для себя мужчина представил, что тот самый нежно-голубой шарф становится нитью, связывающей их. Привиделось, будто хористка,находясь позади, держит в руке один конец шарфа, а Призрак, при этом находясь в  спасительной тени, ведет ее, держась за противоположный край ткани. Легкая и воздушная на ощупь нить полупрозрачна, такого окраса может быть только девственно чистое небо поздней весной. Шелковая нить придает свежести, она никогда не горячит плоть, и  при всей своей тонкости она чрезвычайно прочна. Полученная связь ныне крепка настолько, что уже ощутима человеческим взглядом.
- Твой путеводитель рядом. Его присутствие в музыке и во всем, что тебя окружает. - Похоже, сегодня личный Хранитель Лорель куда ближе, чем обычно. Голос заботливый и мягкий обволакивал девушку в подобие теплого кокона. Он не может желать зла и всегда оберегает ее от опасностей, даже если этого не видно на первый взгляд. Вдруг это именно покровитель остановил прохожего, которого она ждала так долго, чтобы он помог в момент секундной слабости?  Не дух ли предка оберегал девушку, пока Беатрис, нагнетая обстановку, билась в  истерике посреди репетиций? Рене решил, что не стоит сегодня задавать массу вопросов о том, что происходило а набережной. Девушке, познавшей столько смертей, наверняка потребуется поддержка предков - конечно, в лице заботливого Ангела Музыки.
- Не стоит звать недавно ушедших. Тот, кто пробует проделать это, греша на судьбу, рано или поздно увидит лик предков во сне. Они будут готовы принять тебя. На облаках, словно на широком пледе, будет накрыт шикарный стол и  великие люди творчества будут предлагать тебе угощения. Красота манит и  кажется, будто лучше там, где нас нет. Это ощущение обманчиво. Стоит начать собираться, и ты это сможешь сделать лишь на половину. То гребень обломится, коснувшись волос, то складки на подоле останутся не разглаженными. И ты поймешь, что если уйдешь во сне, уже не проснешься по-настоящему. Только в последний момент, перед пробуждением, ты прозреешь - "тебе туда еще рано". Не страшись трудностей, дитя. Все, кто нужен, окажутся в нужный момент рядом, их не обязательно звать. Духи предков не стоят за спиной, они живут в твоем сердце покуда жива память о них. - Рене говорил совсем негромко, зная о еще неулегшейся девичьей печали по ее маме. Заботливый, словно отец, он доверился Лорель настолько, что легко и непринужденно рассказывал ей свой сон. Эта история, несколько перефразированная, однажды помогла тогда еще юному созданию пережить угнетения и найти пристанище в Опере. Теперь та же самая поддержка необходима хористке, словно воздух. У нее всегда был рядом незримый покровитель, который уже не раз пытался излечить от душевных ран с помощью музыки. Раз за разом читая открытую душу, словно редкую книгу, Призрак шелестел страницами прошлого и стремился подобрать ключ к женскому сердцу. Порой оступался, но всегда вставал и искал новые пути воздействия на сознание юной Аделис. И когда это начинало получаться, перенимал всю боль на себя. Незаметно для себя, он влюбился, хотя еще долго не мог подобраться к наследнице композитора ближе. Ради всего этого Ангел Музыки готов был на все, пусть даже его не станут принимать за живое существо, пусть даже придется коротать жизнь в обличие бестелесного духа. Медленно, но верно он подбирался к душе Лорель все ближе, так подобрал ли нужные слова сегодня? Пусть даже слова о вечном обычно не присущи ему, сегодня разговор может занять немало времени. "Пусть сегодня все пройдет гладко."

+1

6

Невыносимо долгие мгновения ожидания прервались, наконец, шепотом Ангела. Лорель только теперь немного расслабилась, опустила голову, польщено улыбаясь. Учитель доволен ею. Большего она и не желала, только знать, что способна оправдать его надежды, получать ни с чем не сравнимое удовольствие. В заброшенной, продуваемой сквозняками комнатке она чувствовала себя надежно защищенной и согретой теплом незримого присутствия высшего существа. Душа сама хочет петь снова и снова. Зачем вообще нужны слова, если есть Музыка, которая гораздо лучше передаст все, что лежит на сердце, откроет все мысли и чувства? Это какой-то иной уровень восприятия, а может быть, даже другой мир. Лори не могла сказать точно, но знала, что никогда и ни с кем больше не испытывала такого чувства. Кто она? Всего лишь скромная девочка, любящая и умеющая петь. Неприметно-маленькая по сравнению с величием Ангела Музыки, и все же тесно связанная с ним, его часть, его инструмент, который он бережно и любовно настраивает. Вот примерно так же Лорель смотрела раньше на своего отца.
- Я готова к новому заданию и сейчас, Ангел. Твои уроки очень ценны для меня.
Конечно же, он все это прекрасно знает. Девушка посмотрела на призрачный силуэт на стене, едва отличимый от общего полумрака, и снова улыбнулась. Ее давно уже не пугали эти тени, ведь рядом учитель. Он был такой близкий, родной, все-все знал о своей ученице. Как же могло быть иначе, если с ним был ее папа? Удивительно, почему Марк не верит в это, ведь ни оба выросли на рассказах об Ангеле Музыки, а Гаспар Аделис был самым преданным его поклонником. Кто же, как не он, мог позаботиться о своей дочке и послать к ней советника и защитника, в котором она так нуждалась?
Легкая краска смущения проступила на бледных щеках Лорель, когда она вспомнила о подарке, который готовила для учителя. Конечно, он далеко еще не был готов. Хористка только вчера взяла партитуру, а сколько времени пройдет, пока выучит и добьется наилучшего звучания... Ей легко давалось исполнение, но здесь все должно быть не просто хорошо - она должна показать все лучшее, на что способна, и даже превзойти себя. А потому волновалась девушка заранее.
Но недолго. Ангел заговорил об усопших, и Лорель вздрогнула, тревожно уставилась на силуэт на стене. Его слова словно отголоски сегодняшних настроений в театре и недавних размышлений самой мадемуазель Аделис. На какое-то время она почти забыла о том, что случилось утром, но теперь воспроминания вернулись, и девушке снова стало не по себе. Что в большей степени было тому причиной: тело под мостом, известие о ранении Марка, потрясшее хористку до глубины души, или волнение от неожиданной встречи с Раулем? Скорее всего, все вместе. Лорель опустила взгляд, нервно смяла подол своего платья; дышать снова стало трудно, горло сжало невидимой рукой.  Решиться или нет? Все произошедшее сильно тревожило Лори, на очень хотела рассказать обо всем и услышать от Ангела слова ободрения - но учитель строг и не любит, когда она отвлекается от занятий...
- Ангел... - голос, вдруг ставший хриплым и ломким, царапнул пересохшее горло. Лори медленно поднялась, по-прежнему глядя вниз; от волнения она слегка дрожала, пальцы продолжали сжимать тонкую ткань. Она с трудом сглотнула застрявший в горле комок и тихо заговорила: - Ты говоришь о моих родителях... Я помню все твои заветы и стараюсь не думать о них сликом много, не жалеть о том, что их нет рядом. Мама и папа всегда со мной, в моем сердце, - она прижала левую ладонь к груди, ощутив ровную пульсацию, и подняла взгляд на тень. - Но это не всегда получается. Так много всего происходит... Мой брат был ранен недавно, а вчера в него стреляли прямо на ступеньках нашего театра. Мне становится страшно, когда я думаю об этом. Что, если бы преступник не промахнулся? Марк самый близкий мне человек, я не могу представить, что буду делать, если с ним что-то случится. А ведь он каждый день рискует на службе... - в ее глазах плескалось ничем не прикрытое беспокойство, Лорель и не думала скрывать свои эмоции. Только где-то в подсознании мелькала мысль, что следует быть сдержаннее, не испытывать терпение покровителя своими глупыми человеческими мелочами, но слишком тяжелым выдался день и ей необходимо было выговориться. - А сегодня утром под мостом у театра нашли мертвую девушку. Никто не знает, что с ней случилось. Кто-то говорит, что это был несчастный случай, но... наши девушки считают, будто во всем виновен Призрак Оперы... - голос понизился до едва слышного шепота. Лори отвернулась, помолчала немного, собираясь с духом. Сегодня утром на площади она услышала много такого, что болезненно встряхнуло хрупкий душевный мир. Кто мог вернуть все на место, если не Ангел? Но он столько раз твердил, что ученица не должна верить в глупые россказни и увлекаться чем-то помимо музыки... Девушка снова сглотнула. - Говорят, что Призрак несколько дней назад убил главного декоратора и пытался отравить одну из певиц. Элизабет Карнхолл... Она только вернулась из больницы и страшно напугана. Я знаю, - поспешила оправдаться хористка, - я не должна думать об этом. Я много раз нарушила твои указания, пожалуйста, прости меня. Я стараюсь быть сильной. Но все же... - она отважилась взглянуть в сторону Ангела, - Неужели он правда мог совершить это?

+3

7

Незаметная во тьме улыбка на миг сделала лицо Призрака светлее. Сегодня он был более,чем доволен своим личным ангелом. Если б только Лорель когда-нибудь смогла это видеть, не страшась! Пожалуй, до тех счастливых лет слишком далеко, Рене оставалось лишь тешить себя мечтами. Как всегда, несбыточными и дерзкими. Если б не подобные мысли о великом, разве он достиг бы на сегодняшний момент чего-либо грандиозного? Он никогда не спрашивал окружающих, просто брал и делал то что считал нужным, порой наталкиваясь на непонимание и гнев, иногда снискав молчаливое одобрение при получении какого-либо результата. Он не спросил и на этот раз, при этом считая, что у него уже есть маленький ангел. Мадмуазель невинна и чиста, ей не нужны отношения с противоположным полом. Она готова на грандиозные свершения во имя музыки, кроме того, всегда верила в сказку. Скорее всего, Рене нужна именно девушка-мечтатель, которая верила бы каждому его слову больше, чем самой себе. Он не искал покорную ученицу, но получил еще больше, чем мог предположить: кто бы знал, что когда-нибудь, ближе годам тридцати, непризнанный композитор влюбится словно мальчишка? Стоило увидеть мадмуазель в действии, как приходилось подстраиваться под ее ритм сердца, чтобы выжить в урагане чувств.
- Я могу слушать твой голос вечно, он музыка для моей души, воздух для моих легких. - Должно быть, это высшая похвала в адрес Лорель. Ее Хранитель не подумает впредь скрывать того, что чувствует по отношению к Лорель. Каждый последующий раз их встречи обещает быть особенным и неповторимым.
Чем дольше Призрак слушал мадмуазеель Аделис, тем сильнее чувствовал необходимость очутиться к  ней как можно ближе. Трепет женского сердца напоминал бьющуюся в клетке пичужку. Мужчина, как бы ни хотел то показать, не был железным. Если еще час назад топаз в его груди царапал провинившиеся души, то теперь кровь можно было выжать так же легко, как обращаются с губчатыми водорослями, служащими в богатых домах вместо мочалки. Его сердце пузырилось прозрачной пеной, вздымаясь высоко как никогда. Было по-настоящему больно смотреть на непролившиеся слезы Лорель. Рука Призрака пронеслась над свечой так быстро, что та потухла, оставив фитиль дымиться  тлеть. Еще секунда - и воспользовавшись секундной темнотой, тень переместилась за спину хористки. Касаться можно, но не оборачиваться - таковы новые правила. Мадмуазель не должна видеть Дух предков, но если рассуждать с  ее позиции здраво, разве такое стало бы возможным? Страшно или нет - решать ей, но это гораздо менее опасно, чем видеть смерти одну за другой, считая повинным во всем того, кто призван защищать театр о невзгод. Руки в белоснежных перчатках легли поверх девичьих плеч. Как трогательно и маняще! Призрак мечтал об этом давно, но он не может позволить себе больше. Мадмуазель Аделис придется довольствоваться его голосом, и только.
Он слушал о семье хористки, вслушивался в ее слезы. Как бы ему хотелось прекратить страдания мадмуазель, кто бы знал! Разорвать круг смерти, в конце-концов. Но иногда даже Призрак бессилен. Ему приходилось молча слушать, но нельзя обещать и того, что если Маркус сунется в подземелья вновь, то он не будет для профилактики ранен, пусть совсем не сильно,в качестве предостережения о том, что не стоит идти дальше. Рене был уверен даже сейчас, что мсье Макферсон и сейчас не слишком комфортно чувствует себя в кромешной тьме. Быть может, Призрак себе льстит, и ладно.
- Ты в это веришь? Разве может быть повинен тот, на кого грешат? Мой маленький ангел, Призрак не так страшен как ты думаешь. Его должны бояться лишь те, кто не уважает театр. На его счету нет подавляющего количества смертей, я знаю это. Пусть этот вопрос тебя больше не тревожит. - Он не должен говорить иначе. Стоит быть чуть более сдержанным хотя бы при любимой. Под перчатками пальцы уже взопрели так, что Лорель могла ощутить жар, расходящийся от кончиков едва ощутимых пальцев, которые все плотнее с каждой долей секундой сжимали ни в  чем не повинные ключицы.  Было обидно до умопомрачения, неужели и Лорель туда же? Почему никто, черт подери, не верит в то, что их Призрак не прибыл к ним прямиком из ада? Порой творится невообразимое, отчего становится не по себе даже мужчинам, но повод ли это верить то, что под театром рушится Бездна? Что, если это, все-таки,во благо? Призрак столько раз избавлял театр от бездарностей, погоняя их щедрой рукой директора взашей! А как же новые композиции, которые так любит публика? Каждое новое решение почему-то давалось директору с мылом, хотя почему бы ему не попробовать для разнообразия не перечить и поддаться течению руки главнокомандующего? Призрак ни секунды не сомневался, что публика примет Лорель в  качестве новой солистки очень тепло, с  нескончаемыми овациями. Неужели так сложно взять, да и послушать его? Спустя пару секунд Рене позволил себе усилием воли ослабить хватку. Что это, реальные прикосновения или наваждение? Что должна была почувствовать девушка, оставшись наедине с бестелесным созданием и при этом ощущая его физически?
Словно опомнившись, мсье Лувиллини оторвал от нежного плеча хористки свою руку и, отломив от основания подсвечника остывшую свечу, зажег ее вновь. Расплавленный, но еще холодный парафин послушно струился на основание кованного цветка-подставки. Стало так же светло, как и в начале урока, сменилось только положение тени и, разве что, личные ощущения девушки. Призрак все еще ждал ответа. Ему было очень важно знать, что думает о Хозяине Оперы мадмуазель Аделис. Удалось ли хоть немного убедить ее? Пусть теперь девушка решает, так ли легко найти виновных, ткнув пальцем в ближайшую, с виду грозную тень. С другой стороны, не покажется ли подозрительным то, что чаще всего Ангел Музыки чаще всего выгораживает Призрака, наводящего ужас на весь театр? Есть ли в  суждениях духа хоть доля истины?

+1

8

Девушка все говорила и говорила, а Ангел молча выслушивал излияния ее души. Тень на стене не двигалась, лишь слегка дрожала в пламени свечей. Может быть, это все мираж, игра воображения, и на самом деле хористка в комнате абсолютно одна? На миг ей стало страшно - вдруг Ангел ушел, разочарованный, и больше никогда не вернется? Но нет... Он больше не подавал признаков присутствия, но Лорель чувствовала - он здесь, и наверняка сердится. Она задала последний вопрос и замерла, с опаской вглядываясь в сумрак в углах. Почему он молчит? Его безразличие стало бы самым страшным наказанием. Мадемуазель уже почти жалела, что не сдержалась. Она успокаивала себя лишь тем, что учитель, хоть и строг, всегда был снисходителен к ней и поддерживал, когда больше всего нуждалась.
Напряденная тишина давила на уши, только сердце Лорель стучало так громко, что, кажется, способно было переполошить весь театр. Одна из свечей вдруг погасла, испустив горький дымок. Лори сильно вздрогнула, хотела было обернуться, но не решилась, словно почувствовав что-то. Будто сильные руки легли на плечи - и внутри все застыло. Девушка даже забыла, как дышать. Что это, вполне ощутимое прикосновение незримого бестелесного существа? Ей и в голову не приходило, что тот, кто стоит позади, вовсе не является бесплотным духом - Лорель все воспринимала как должное. Ангел все-таки рассердился и решил проучить нерадивую ученицу, чтобы больше не смела ослушаться его. И эти его слова...
- Я... не знаю, - с трудом выдавила хористка и замолчала, закусив губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Раскаяние смешалось со страхом, мысли панически метались в голове. Ошибкой было заговаривать о Призраке, ведь знала, что учитель не любит таких разговоров. Почему же поверила не своему верному хранителю, не раз говорившему, что Призрака не стоит бояться, а в болтовню театральных девушек, способных выдумать мистику даже на пустом месте? Но разве не видела она сама, как негласный покровитель Оперы жестоко шутит над труппой и работниками, и как страшен бывает его гнев? Пропадающие украшения и пуховки от пудры, ломающиеся декорации, падающие сами по себе задники - лишь малая часть его проделок в стремлении заставить весь театр подчиняться его требованиям. Но мог ли он убить? Неужели мсье Монетт или Элизабет настолько не уважали театр? Невозможно! А та девушка, которая вовсе не имела отношения к Опере? Лорель почувствовала солоноватый привкус во рту и невольно всхлипнула. Нет, как же она может думать так? Ведь Ангел никогда не обманывал ее! Он всегда стремился сделать как лучше, а неблагодарная ученица оскорбляет своего хранителя сомнениями и повторяет чужие сплетни, будто они для нее важнее...
- Я верю тебе, верю, - дрожащим голосом произнесла хористка, стараясь вложить в эти слова все раскаяние и мольбу. Конечно же, верит... Просто немного запуталась, напуганная свалившимися несчастьями. А разве может совсем не переживать? Но как же теперь заслужить прощение?
Ощущение прикосновения исчезло внезапно, и в тот же миг самообладание изменило мадемуазель. Ноги подогнулись, она буквально упала без сил на каменный пол, обхватила ладонями горящие плечи, дрожа и всхлипывая, бормоча "пожалуйста, прости меня". Как же теперь рассказать о Рауле и его предложении прогуляться? Лорель вовсе не собиралась увлекаться молодым человеком, просто хотела узнать, как у него дела, но знала, что Ангелу и это не понравится. Он и так рассержен, а ученица снова хочет пойти против него. А ведь она уже дала слово мсье Револи.

+2

9

К чертям предрассудки. Пусть Лорель даже осознает то, что знать другим не дано, ей-то можно. Эта хористка, сама того не зная, оказалась в плену Призрака надолго и, пожалуй, безвозвратно - вот почему ей доступно гораздо больше. Для дитя музыки откроются тайны, о которых весь театр даже не подозревает. Не сразу, постепенно. Мсье Лувиллини сегодня был почти готов к тому, чтобы предъявить мадмуазель Аделис свою истинную сущность, во всяком случае, дать ощутить ей  прикосновения столь реальные, насколько это возможно при общении с  духами. Так почему почти? Ответ прост как день и ночь, подготовиться к  некоторым вещам невозможно. Как родители не могут заранее знать, когда точно появится на свет их ребенок и кем он станет в последствии, точно так же нельзя с уверенностью сказать, что хористка примет нового Призрака таким, какой он есть.
"Узнала или нет, что не сущность? С чем связаны слезы, что душат Лорель? Что за страх пленил ее разум?" - Вихрь вопросов проносился в сознании Рене так быстро, что он не успевал находить ответы. Сердце колотилось с утроенной силой. Неудобно признаться, однако он боялся "не правильной" реакции... К счастью, пока дочь композитора принимала уготованное Призраком, не стремилась обернуться - он уверен, при сумасшедшем желании проявить любопытство. Значит ли это, что страх перед неизвестностью вводил ее в еще больший ужас?
Короткое "я не знаю" проявило многое. Ирония судьбы, но с этим человеком слов не нужно: они общаются либо музыкой, либо мыслями. Разве в жизни это встречается на каждом шагу, не знак ли это свыше? Но что за напасть! Раз за разом он не причиняет юной Аделис ничего, кроме боли. "Монстр, чудовище, дьявол. Быть может, люди кругом отчасти были правы все это время?" - От осенившей его мысли в горле застрял ком. Я не... - С подобной точки зрения как-то не приходилось рассуждать прежде. Рене чуть не задохнулся. Ему придется немедленно выкинуть ненужные мысли из головы.
- Лорель, - Голос Призрака прозвучал с легкой хрипцой, пропавшей в следующую секунду. - Тебе не стоит оборачиваться на остальных. Поверь, ты не из тех, кто должен смешиваться с толпой. - В его словах повисла жесткая, но истина. Строгий учитель вновь оберегал ее от невзгод не смотря ни на что, хотя одновременно с тем наверняка предпринимал попытки взять контроль над собой. Он не должен подбираться слишком быстро, питаясь энергией и страхом, будто персонаж из дарумских легенд. Белоснежные перчатки было поползли по плечам очаровательной мадмуазель чуть вперед, затем замерли в том месте, где можно было различить взглядом при наклоне головы лишь кончики пальцев.
Похоже, его горячее дыхание более не согревало хрупкую женскую шею. Мужчина ощущал, как между пальцами заструилась невидимая энергия так быстро, что хористку стремительно покидали силы. Воздух становился густым и непомерно черным в контраст неизменным перчаткам. В темной комнате для занятий музыкой он слышал не только сдавленные всхлипы, но и почти неразличимые просьбы о прощении. Призрак - парфюмер и ювелир в мире музыки. Он чувствует все гораздо тоньше, нежели окружающие его люди. Ему дано не только пленить подвластных дару, но и читать душу.
Едва заметный перерыв длился недолго. Рене не мог позволить, чтобы страдания девушки длились слишком долго. Ее личный Хранитель не умел успокаивать, но и наблюдать за состоянием Лорель тяжко. Шелковый шарфик, согретый призрачным теплом, опустился на женские плечи. - Я уже обещал, он тебя не тронет. Призрак не собирался пугать тебя. Девушка на ступенях - не более чем случайность. Обратись к Отцу и Матери, они повествуют мне то же самое. - К каким родителям он обращался на этот раз, неизвестно. Мсье Лувиллини не был поклонником Пятерки, но верил покойникам. Лорель тоже склонна выбирать, кому она сильнее верит. 
Что он может сделать теперь..? Все было испорчено и Ангел Музыки вот-вот потеряет заработанное с огромным трудом, и без того хрупкое доверие. Вернуть вещицу отца - слишком мало. Дух-хранитель, стараясь не касаться тела мадмуазель, все так же находясь позади, бережно захватил ладонями ее локти. Она могла не стоять сама, но сильные руки сами тянули ее наверх. Это было похоже на спасение утопающей за исключением того, что здесь минимум прикосновений. Пусть даже ноги Лорель не обретут устойчивость, это уже напоминало танец с куклой. Призрак не собирался измываться над ней, но обязан был предоставить поддержку физически и морально, тогда как ей не на кого больше положиться. Он не позволит девушке лишиться того немногого, что у нее осталось. Пронзительный шепот щекотал ее душу, дыхание несущественно холодило девичью шею.
- Кем является тот юноша, проводивший тебя до порога? - Скрепя сердцем, уповая на собственную вину, Призрак делал очередное усилие над собой. Если девушке нужно развеяться для успокоения, пусть будет так. Стоит незнакомцу совершить оплошность, и тому придется отвечать головой. - Ты хочешь его увидеть? - Никто не начнет эту тему, покуда не вмешается Призрак. Рене стремительно бросало в непроизвольный жар, он стремился ни о чем не думать, вероятность передумать очень велика. Незаметно для мадмуазель, он скрипнул зубом, продолжая держать ее за локти. -Я....позволяю. Только пообещай мне одно, с тобой ничего не случится. - Порой приходилось идти на жертвы. Грудь томительно обливалась кровью оттого, что Лорель нужен кто-то иной. Теперь важно только одно, хористке должно стать лучше.

Отредактировано Призрак (19.10.2015 21:57)

+2


Вы здесь » Интриги: сплетение судеб » Личные эпизоды » Пой мне, мой ангел. 23.03.3652


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC