Интриги: сплетение судеб

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Интриги: сплетение судеб » Национальная Опера » Возможно все, если захотеть. 2.04.3652г.


Возможно все, если захотеть. 2.04.3652г.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://savepic.su/6109573.jpg


● Название эпизода: "Возможно все, если захотеть"
● Время действия: 2 апреля, день
● Место действия: коридоры Национальной Оперы
● Участники: Валери Ботьен, Лорель Аделис, Призрак
● Краткое описание: Мадам Ботьен решила приобщить к искусству дочь своей знакомой. Девочка певица от Богов, так чего же таланту пропадать зря? И Валери взялась помочь устроить её в знаменитую Национальную Оперу. Но в бесконечных запутанных коридорах театра так легко заблудиться... Проводницей на пути к кабинету директора становится Лорель Аделис.

! Согласие на вмешательство мастера: да

0

2

Флоренс

http://i11.pixs.ru/storage/9/8/4/418462jpg_8583214_18631984.jpg

Худенькая девочка с большими голубыми глазами, черными как смоль локонами и фарфоровой кожей практически всё утро провела у зеркала. Сегодня должна была сбыться её мечта - поступить на обучение в Тириосскую оперу. Что может быть желаннее для ребёнка, чьё самое сокровенное желание - покорить сцену? Флоренс всегда была непоседой, она очень любила внимание и часто устраивала небольшие представления для своих близких. Она сама писала тексты песен.
Строки её творений нельзя было бы приписать столь юной особе, в них было столько смысла, глубины чувств, что не зная наверняка, кто автор, можно было счесть, что они написаны рукой опытного зрелого поэта. Несмотря на всё это, Флоренс была очень болезненным ребёнком, она часто страдала от мигреней. Её фобии порой доходили до абсурда. Ей постоянно казалось, что под её кроватью или в шкафу прячется кто-то, поэтому она частенько забиралась в кровать к младшей сестре. С возрастом её паранойя лишь усиливалась. Флоренс часто одолевали приступы паники, хоть она и научилась их контролировать. А ещё и ночные кошмары. Сколько раз матери приходилось посреди ночи успокаивать дочь, было не счесть. Друзей у Флоренс было очень мало, её считали странной, некоторые даже поговаривали, что она общается с духами. Действительно, порой девочка видела свои кошмары наяву. Лекари, осматривавшие ни раз Флоренс говорили, что это умственное расстройство и что девочку стоит изолировать от общества. Мать же не считала её опасной, поэтому ни за что не соглашалась с подобным. Возможно из-за богатого внутреннего мира, её странностей, болезней, эта девушка вовсе не выглядела на свои четырнадцать лет. Любой, кто увидит её впервые сочтет, что перед ним девушка лет двадцати пяти. Пожалуй, внешний возраст полностью соответствовал внутреннему развитию Флоренс.
Валери Ботьен, хоть и была намного старше Флоренс, была практически единственным настоящим другом Флоренс. Баронесса была одной из немногих, кто понимал девочку. Валери всегда поддерживала её, не только морально, но и материально, поскольку Флоренс была из довольно бедной семьи. Мадам Ботьен уже много лет дружила с матерью девочки. Вся семья считала баронессу своим ангелом-хранителем. Почему баронесса была так сильно привязана к этой семье, никто не знал. Возможно, в глубине души баронесса ещё не до конца очерствела, а возможно, она хотела осуществить мечту девушки, ведь её мечта так и не сбылась.
- Флоренс, мадам Ботьен уже пришла, ты готова, дорогая? - войдя в маленькую комнатку обратилась к дочери мать.
- Да, матушка, уже спускаюсь, - ответила девочка, пробегая мимо матери поцеловала её в щеку, быстро спустилась по лестнице.
- Флоренс, милая, ты бесподобна, - с улыбкой сказала Валери, подойдя к девушке и поцеловав её в лоб, - А вот это предаст тебе уверенности, пусть это будет твоим оберегом.
Баронесса достала из сумочки рубиновую подвеску в виде капли на серебряной цепочке и надела Флоренс на шею. Кроваво-красный рубин великолепно выделялся на белоснежной коже и на фоне чёрное платица. Глаза девушки загорелись.
- Какая прелесть! Спасибо Вам, мадам, - пролепетала Флоренс и поклонилась в знак благодарности.
- Я рада, что тебе понравилось, дорогая. Пойдём.
С этими словами Валери вышла из дома, Флоренс последовала за ней.
- Пусть тебе сопутствует удача, моя милая, - в след прозвучали слова матери.
Флоренс обернулась на пороге и послала матери воздушный поцелуй.
- Спасибо, матушка!
По дороге в оперу Флоренс не умолкала. Валери с улыбкой слушала девочку, иногда вставляя несколько слов одобрения или совет. Настроение у обеих было замечательное. Флоренс конечно же волновалась, хоть и старалась этого не показывать. Сегодня решится её судьба!
Перед глазами предстало величественное здание Тириосской Национальной оперы. Флоренс с восхищением осматривала строение, красота которого захватывала дух. Когда же девушки вошли внутрь, Флоренс вовсе потеряла дар речи. За всю свою жизнь она не видела ничего красивее. Она внимательно осматривала позолоченые скульптуры и расписные потолки. Валери не в первый раз была в опере, но как попасть в кабинет директора, она точно не знала. Поэтому, она решила направиться к самому залу для выступлений, ведь там постоянно велись репетиции. Длинные коридоры могли сбить с толку любого, кто не был работником театра. К счастью, Валери заметила вдалеке коридора девушку. Она тут же поспешила остановить её, пока та не скрылась из виду.
- Мадемуазель! - обратилась баронесса не очень громко, но звук буквально разлетелся по всему коридору звонким эхом.

+2

3

Дата премьеры приближалась, и жизнь в театре изо дня в день становилась все более суматошной. Кажется, будто нарочно что-то мешало подготовке к главному событию сезона, происшествия сыпались как из рога изобилия. А с тех пор, как из Национальной Оперы, громко хлопнув дверью, ушла Джеммина Гвальдо, администрация и добрая половина труппы вовсе стояла на ушах. Остались считанные дни, билеты распроданы, афиши печатаются, а примы - нет! И ещё новый спонсор, перед которым страшно ударить в грязь лицом, он ведь может и разорвать договор в случае провала. Настоящая катастрофа. Директор не оставлял надежд вернуть сеньориту Гвальдо, пока же поручил ведущую роль её главной сопернице, Виктории Монтре. Лорель тоже велели на всякий случай разучивать новую партию. Ещё неделю назад девушка обрадовалась бы такой перспективе, ведь она, хоть и боялась сильно, и смущалась обходить известных артисток, все же мечтала стать настоящей оперной певицей. А кто не мечтает? Знать, что все внимание зрителей направлено только на тебя, чувствовать малейшее движение их душ и уводить за собой по тайным дорожкам Музыки, быть не неприметной хористкой Лорель Аделис, а совсем другим человеком, который, возможно, никогда и не существовал, но становится на сцене столь же реальным, как любой, сидящий в зрительном зале - благодаря тебе. Такой хотел видеть Лори отец, об этом она шепталась с подружкой в свободные минуты, поддаваясь приступам вдохновения. Но с тех пор в её жизни слишком многое изменилось. Она лично познакомилась с тем, кто держит в страхе весь театр. Со своим ангелом музыки.
Теперь-то, спустя неделю, девушка почти пришла в себя от первого потрясения, только ночами во снах ещё являлось обезображенное неведомой болезнью лицо, шепчущее странные, порой пугающие слова. Ей было нелегко принять тот факт, что Ангел, которого она три года считала посланником папы, своим незримым советником, учителем и покровителем, которому верила безоговорочно, оказался обычным человеком из плоти и крови. Человеком, словно сошедшим с иллюстрации в книге страшных сказок, безумным жестоким узником Оперных подвалов. А ужаснее всего, что это именно он ответственен за все, что происходит в театре, он и есть таинственный Призрак Оперы. Лорель не знала, что делать с открывшейся ей правдой. Она похудела, осунулась, тени под глазами от переживаний залегли ещё глубже. Она отчасти жалела мужчину, никогда не знавшего счастья - ведь не от хорошей жизни он стал тем, кем стал! - понимала в глубине души, что очень многим ему обязана, скучала по урокам пения - но страх был сильнее. Он завладел хористкой без остатка, и только сейчас понемногу начал отступать. Обида, разочарование, тоска - всё оттенки того мрака, в который Лорель погрузилась. Она ещё умудрялась стыдиться своей реакции - бедный Рене не сделал ей ничего плохого, наоборот, заботился столько лет. Но в то же время жестоко отыгрывался на остальной труппе! Она ничего не могла поделать с собой. Призрак говорил о любви, об искусстве, а мадемуазель думала лишь о том, как невыносимо будет остаться рядом с ним в подземельях и что он может сделать с ней, если будет недоволен чем-то.
Лори старалась нигде теперь не ходить одна, но это не всегда получалось. Мадам Фармен муштровала своих подопечных в преддверии премьеры, общая репетиция в костюмах была назначена только на завтра. Девушки из хора собрались в общей комнате и болтали ни о чем. Главной темой, разумеется, был уход примадонны: вот уже несколько дней её имя не сходило с уст любителей потрепать языками. Её постоянный партнёр задергал новую исполнительницу придирками. Ну и о Призраке, конечно, тоже говорили, куда же без него. Лорель невыносимо было слушать эти разговоры. Поначалу она терпела, тихо сидела в углу, лишь бы в компании. Но когда кто-то из девушек в сотый, наверное, раз принялся утверждать, будто Призрак нарочно избавился от Джеммины, не выдержала. Каждое слово будто ножом по сердцу - она-то знала, что происходит на самом деле! Лучше развеяться, выйти на улицу, может быть, даже сходить в гости к Марку. Правда, его сложно застать дома, если не предупредить заранее... Но вдруг повезет?
Лори собиралась зайти за плащом и воплотить в жизнь свою идею. Она совсем не ожидала, что кто-то окликнет её в пустом коридоре, поэтому слегка вздрогнула. Голос, к счастью, принадлежал не развенчанному Ангелу. Мадемуазель обернулась: к ней направлялись две женщины, одна из которых, черноволосая, выглядела растерянной и ошеломленной, а другая, судя по всему, и звала. Что они здесь делают? Впрочем, не имеет значения. Лори подошла ближе к незнакомкам, вопросительно глядя на них:
- Мадам, я могу вам чем-то помочь?

+3

4

- Да, простите, мадемуазель, нас, но мы заблудились. Мы с моей подопечной ищем кабинет директора. Вы бы могли нам помочь? Я была бы Вам бесконечно признательна.
Баронесса приветливо улыбнулась девушке.
- Баронесса Валери Ботьен, а это моя подруга, Флоренс Роа. Мы пришли поговорить с мсье Бертолем о возможности для Флоренс поступить в оперу на обучение. У девочки великолепные вокальные данные. Было бы жаль похоронить этот бесценный дар.
Черноволосая девушка приветливо поклонилась. Было видно, что она очень нервничает, всё вокруг было для неё ново. Такое огромное пространство коридора словно давило на неё. Флоренс взяла Валери за руку. Её большие голубые глаза всё бегали по сторонам, осматривая новое пространство.
Валери знала, что для Флоренс будет очень непросто влиться в коллектив из-за её странностей. Но желание девушки выступать способно было перебороть все трудности. Флоренс обладала довольно редким контральто, хотя глядя на эту худышку, подобное было сложно представить.
Сама Валери в детстве тоже лелеяла надежду стать оперной певицей, но благодаря скупости приёмных родителей, которые хотели лишь избавиться от девочки, получив солидное приданное, эта мечта так и не осуществилась. Несмотря на всё это, баронесса старалась посещать все премьеры. Однако, когда в её распоряжение попал Игорный дом, походы в оперу стали явлением весьма редким. Мадам Ботьен отлично играет на рояле, поэтому порой радует посетителей Дома своим прекрасным лирическим сопрано.
Во время пения Валери охватывали прекрасные воспоминания из детства. Когда она летом с утра до ночи пропадала в лесу у озера со своим другом. Возможно, именно это была первая и единственная настоящая любовь в её жизни. В тот
день, когда мальчику пришлось уехать, казалось, что-то навсегда изменилось в маленькой Валери. Девочка более никогда не была прежней. Она перестала смеяться, стала взрослеть на глазах, всё больше становясь циничной расчетливой холодной. Как часто ей хотелось вернуться в те счастливые времена. Порой те счастливые моменты приходили во снах, но с каждым разом лицо мальчика всё больше и больше стиралось из памяти и он сам начинал походить на призрачный силуэт. Пожалуй, баронессе не суждено больше никогда  увидеть своего друга. Но воспоминания для того нам и даны, чтобы наполнять нашу жизнь. Будь то хорошие либо плохие моменты, без них мы ничто.
Мадам Ботьен не хотела, чтобы Флоренс так же разочаровалась в жизни, как произошло с баронессой. Отдать Флоренс в оперу, чтобы она посветила жизнь искусству - по мнению Валери было единственно верным решением.

+1

5

Почему-то Лорель ожидала чего угодно, но только не той просьбы, что последовала от женщины. Из груди против воли едва не вырвался крик, перешедший в сдавленный вздох. "Нет, нет, уходите отсюда! Вам нечего здесь делать, здесь опасно, в этих стенах живёт сам Змей! Бегите прочь, пока не поздно, пока вы тоже не стали его жертвами, как все в этом театре! Как и я..." Конечно, она никогда не решилась бы произнести эти слова. Имела ли она право что-то говорить о нем? Рене, её добрый ангел, предстал перед ученицей в ужасающем обличье монстра, но он открыл ей душу, доверчиво и ожидая взаимности в ответ. Лорель никак не могла дать ему этого, но разве могла она предать того, кто три года был самым близким существом на земле? Она ничего не понимала, боялась его, но и не хотела, чтобы ему причинили вред. Почему, если ужас всей Оперы оказался обычным человеком, и достаточно было бы пары слов, чтобы навсегда прекратить это? Наверное, суеверное восприятие его как высшего всемогущего существа все ещё было очень сильно в девушке. Призрак не запрещал рассказывать о нем, но Лори была уверена, что если сделает это, непременно произойдёт нечто ужасное. О недавних событиях знали лишь два человека: Марк и Элен, да и то не всю правду. Да и кто из посторонних поверил бы хористке, расскажи она, что в подвалах здания обитает ужас, возомнивший себя повелителем Оперы и всех её обитателей? И как страшен будет тогда его гнев...
Лорель все же не смогла скрыть волнения: тонкие пальцы потянулись сжать шарфик, но не нашли его на положенном месте. С того самого визита в подземелье Лори больше не носила его, потому что теперь каждый раз, прикасаясь к шарфу, вспоминала его и то, что пришлось пережить. А привычка искать поддержки у папиного подарка осталась. Девушка смогла справиться с собой, изобразила на лице приветливую (довольно бледную) улыбку.
- Действительно, у нас здесь легко заблудиться. Конечно, я провожу вас. Идемте, здесь не очень далеко, - во взгляде мадемуазель мелькнуло нечто едва уловимое, похожее на сожаление. Ах, зачем только эта Флоренс переступила сегодня порог Национальной Оперы? Нет-нет, Лорель, конечно же, желала счастья мадемуазель Роа - ко всем творческим людям она относилась с особой нежностью. Но девушка и без того выглядела слишком напуганной и растерянной. Что же будет с ней, когда узнает слухи о Призраке и сама услышит шороха в пустынном коридоре? Такого Лори никому бы не пожелала.
Но, может быть, ничего и не случится? Ведь Рене сам признался, и другие, наверное, ему не нужны. Если она... Может быть, она сможет что-нибудь сделать, или договориться с ним. Ради спокойствия всех остальных... Странно, что эта мысль не пришла раньше. Почему-то только сейчас, глядя на темноволосую девушку, мадемуазель Аделис в полной мере осознала свою ответственность за все, происходящее в храме искусств. От этого чувства резко закружилась голова и пересохло во рту. Почему именно она?! Она всего лишь хотела заниматься любимым делом и верила, что папа заботится о ней... Она обхватила себя за плечи, стараясь скрыть волнение. Как хотелось бы, чтобы Марк сейчас был рядом, единственный человек, с которым можно поделиться переживаниями! Правда, тогда он может снова отправиться в подземелье, и одним Богам известно, чем это закончится... Но держать все в себе не осталось сил.
Однако, Марка рядом нет, и нужно быть сильной, чтобы не пугать гостей. Мадам, представившаяся Валери Ботьен, явно благородного происхождения, но смотрела на хористку дружелюбно, что сразу располагало к себе.
- Меня зовут Лорель Аделис, я хористка здесь, - представилась, наконец, девушка, лёгким кивком приглашая гостей следовать за собой. Она не опускала рук и чувствовала себя просто отвратительно, но старалась держаться изо всех сил. - Я думаю, мсье Бертоль с радостью примет вас. Но вы должны знать, в театре сейчас некоторые сложности. От нас ушла ведущая актриса... - она посмотрела на мадам Ботьен большими тревожными глазами и поспешила заверить: - Но это не означает, конечно же, что Опера закрывается. Сейчас идут репертуарные спектакли, и мы готовимся к премьере, - уход Джеммины наверняка не был для дам секретом, об этом писали чуть ли не в каждой газете - ещё бы, такой скандал. Лорель перевела взгляд на мадемуазель Роа и заставила себя улыбнуться. - Не волнуйтесь, у вас все получится.

+3

6

- Спасибо, мадемуазель Аделис, - улыбнувшись ответила Флоренс.
- Все сложности - это явление временное. Их нужно просто пережить, мадемуазель Аделис, - ответила мадам Ботьен и слегка улыбнулась.
Баронессе не по наслышке были известны трудности во многих их проявлениях.
- Наверняка у вас в Опере очень много талантливых актрис. Нет незаменимых людей. На её место придёт другая. Возможно, это будете даже Вы, - попыталась немного ободрить девушку Валери.
Баронесса чувствовала какое-то напряжение в самой Лорель. Что-то её беспокоило явно больше, чем уход актрисы. Вмешиваться в личные дела девушки мадам Ботьен не позволяло воспитание, хотя ей действительно хотелось чем-то поддержать это хрупкое создание.
В это время мадемуазель Роа отстала от девушек, засмотревшись на позолоченные скульптуры. Внимательный взгляд Флоренс медленно скользил по стене изучая каждую деталь. Девушке казалось, что она уже видела всё это раньше, но в опере не была ни разу. Может, это был один из её кошмаров или бред наяву? Что могло навеять эти образы мадемуазель Роа? Флоренс подошла поближе, протянув изящную белоснежную руку и проведя тонкими пальцами по барельефу.
- Флоренс! - окликнула девушку Валери, заметив, что та осталась позади.
Мадемуазель Роа слегка вздрогнула, отдёрнула руку и последовала за баронессой.
- Простите, - коротко ответила Флоренс, виновато потупив взгляд.
- Это очень любезно с Вашей стороны, мадемуазель. Я буду очень рада, если мне удастся поговорить с самим мсье Бертолем. Думаю, мы будем весьма полезны друг другу.
Длинные коридоры казалось были вовсе бесконечными. Такие странные лабиринты ведущие во все уголки оперы. Что де может быть в подвальных этажах столь запутанного строения? Нужно отдать должное архитектору и строителям, постарались они наславу. Складывалось впечатление, что повторить подобное невозможно, а сама Опера была сродни живому организму, который рос и развивался сам.
- Вы давно поете? - наконец нарушив тишину поинтересовалась баронесса.

+1

7

- Наверное, вы правы, - учтиво отозвалась Лорель, думая, конечно, не об уходе Джеммины. Пережить трудности... Если бы это было так легко. Ей уже многое довелось испытать, но когда то единственное, что поддерживало и давало силы, в один миг превращается в самый страшный кошмар - как это вообще возможно просто пережить? Оно не пройдет само, не сгладится временем и не забудется, потому что Призрак не оставит хористку в покое, а она не может дать то, что ему нужно. Бесконечный замкнутый круг. Лори не видела выхода и не знала, сколько выдержит. Но в глубине души неосознанно надеялась, что все еще как-нибудь разрешится само собой.
Улыбка, и без того слабая, померкла, сменившись скромным, немного даже жалобным и напуганным выражением. Лорель кротко взглянула на баронессу.
- Спасибо, мадам, - "Но это вряд ли".
Всего лишь обычная вежливость, не более того, ведь мадам Ботьен даже не знала хористку. Но того же самого хотел Рене, а его ученица вообще боялась теперь выходить на сцену, боялась своего голоса, воспитанного порождением мрака. У нее даже порой мелькали совсем уж страшные мысли оставить театр, но об этом не решалась даже размышлять. Здесь ее дом... ее жизнь. Как тут уйдешь?
Лорель обернулась, заметив, что мадемуазель Роа отстала, остановилась, поджидая ее. Девушка, должно быть, впервые оказалась в Опере, она так зачарованно рассматривала позолоченный барельеф и словно видела в нем нечто, сокрытое от посторонних глаз. Что удивляться, интерьеры и сама атмосфера Храма Искусств способны поразить любое воображение. Лори поначалу так же бродила, очарованная, восхищаясь творениями великих мастеров и выдумкой архитекторов, представляя, как папа ходил по этим же коридорам, смотрел на те же самые картины и скульптуры. Это теперь привыкла, да и слишком много иных ассоциаций появилось... Лорель окинула тревожным взглядом коридор. Ей вдруг стало неуютно, будто что-то плохое вот-вот должно случиться. Может быть, Призрак снова наблюдает за ней? Девушка так привыкла к тому, что он, подобно настоящему бестелесному духу, может быть вездесущим и всезнающим, что, даже зная, что он обычный человек, продолжала наделять сверхъестественными способностями и не спрашивала, как ему удается это. Призрак очень требователен к людям, но сейчас они со спутницами не делают ничего, что могло разозлить его, и до кабинета директора совсем недалеко. Наверное, просто воображение разыгралось. Не стоит думать слишком много, иначе сама доведет себя до нервного срыва. Мадемуазель медленно вздохнула, успокаиваясь, заставила себя улыбнуться подошедшей Флоренс.
- Вам нравится у нас в театре? Это удивительное место. Вы сами поймете, когда будете приходить сюда на занятия и репетиции. И сможете вдоволь налюбоваться убранством.
"Если не испугаетесь покровителя Оперы..."
Лорель снова глянула по сторонам. Вроде бы ничего странного, ровно и ярко горят газовые лампы. Но что-то беспокоило ее, заставляя сердце биться чаще. Будто шорохи за стенами, или же это просто отзвук шагов? Хористка посмотрела на мадам Ботьен, не сразу сообразив, о чем ее спрашивают. Важнее было убедиться, что гости по-прежнему спокойны и не слышат никаких шорохов. Нужно срочно проветриться, иначе она правда сойдет с ума. Все хорошо!
- В труппе оперного театра я пою четыре года, - при желании в ее голосе можно было различить благодарность за этот вопрос, отвлечься необходимо. - А вообще-то с раннего детства. Мой папа был музыкантом, он начал учить меня нотам еще до того, как я заговорила, - Лорель тепло улыбнулась. Одно из немногих светлых пятен в окружающем мраке - воспоминания об отце, об их уроках, о беззаботных играх с Марком. Как будто в прошлой жизни все это было. Хористке казалось, что за прошедшую неделю она повзрослела на годы. - Благодаря ему я попала в Оперу.
Она не собиралась, конечно, рассказывать, что на сцену ее привели не рекомендации мсье Аделиса, а всего лишь память о нем и счастливый случай. Она все еще помнила, как стояла перед администрацией, едва живая от волнения, и пыталась петь что-то. Прошло много времени, прежде чем справилась и привыкла к новому окружению, трудолюбием и, наверное, все-таки способностями тоже доказала право на место в труппе. А сейчас Лори решила, что непременно должна помочь мадемуазель Роа освоиться. Та, видимо, тоже очень стеснялась, почти ничего не говорила, и Лори задумалась, у кого из гостий правильнее будет спросить, был ли учитель у будущей актрисы. Но решить это не успела. Сердце вдруг предательски ухнуло в пустоту, ледяная волна ужаса затопила сознание. Шаги! Теперь она точно могла сказать, что не показалось. Кто-то бежал навстречу девушкам, спотыкаясь и загребая ногами, будто из последних сил. Вот только звук шел не из коридора, а прямо из-за стены. Лорель резко остановилась, сама едва не споткнувшись. Она часто дышала, но воздуха все равно не хватало. Это не его шаги. За долгие годы она прекрасно выучила мягкую поступь своего ложного Ангела. Что происходит?
Шум оборвался, будто бегущий окончательно выбился из сил, а через пару секунд барельеф точно напротив девушек, изображавший удалого сатира, вдруг ожил, отъехал в сторону, открыв черный провал в стене; из-за спины сатира тяжело вывалился бледный взлохмаченный человек. Хористка тихо вскрикнула. Мужчина с трудом приподнялся, дико сверкнул глазами, явно не понимая, где находится. Одежда его была в пыли и местами порвана, лицо перекошено, точно увидел настоящее привидение. Неожиданно дернувшись, он схватил за ногу стоящую ближе к нему гостью, прохрипел: "Там Змей..." - и безжизненным мешком повалился на пол.
- Это он!.. - вырвалось у Лорель. Бледная как смерть, она прижималась спиной к стене, не отрывая взгляда от тела. Она знала этого мужчину. Он отвечал за задники и часто приходил в комнаты отдыха, рассказывая девушкам смешные или страшные истории.

офф-топ

Мужчина не мертв. Сердцебиение сильно замедлено, на шее в районе сонной артерии можно различить едва заметный след от укола.

+2

8

То чувство, когда даже Небеса смеются тебе в лицо... Призрак стоял, поставив лицо злому ветру, а  капли дождя казались ледяными плевками прямиком в душу. Он находился возле щелеобразного окна в верхней части своего подвала. Рене все еще  не мог опомниться от ощущений, преследовавших его посреди недели. За последние дни он уже не раз пытался вырвать свои волосы, проклиная каждого, кто посмеет потревожить его мысли. "Для чего ты это сделала, мой ангел? Срывать маску так глупо, кто тебя дернул?" - Сам не замечая того, он сковырнул с пальца небольшую частицу плоти, но даже порыв внезапной боли не был способен отрезвить Призрака от тяжелых мыслей. Композитора в последнее время не могла поглотить даже музыка. Каждый раз нажимая клавишу на органе или рояле, мсье Лувиллини как наяву вспоминал голос возлюбленной, родной до дрожи. С пальцев соскакивали невидимые частицы тока и Призрак отдергивал руку, болезненно сморщив лоб и убирая с ладоней остатки влаги. На жестком округлом табурете без спинки уже сидеть больно. Кости таза так и впивались в лакированное дерево. Рене сидел так часами и не знал, что делать теперь. "Любопытство погубило уже многих, не будь же в их числе впредь. Я вижу, как терзаешь свою душу, стремишься избежать малейшего шороха. Еще немного, и создам маленького личного параноика." - Он безуспешно пытался прогнать дурные предчувствия, боясь, что Лорель теперь и знать его не захочет. Стоит ли довольствоваться воспоминаниями о том, как совсем недавно хористка пела, наполняя частицами душу каждую клетку внешнего мира?  Порой Призраку не верилось, что именно Он развил в девушке ее данные до подобного уровня. Самозабвенная песнь мадмуазель Аделис врезалась в душу настолько, что внутри хористки поселился не кто иной, как Ангел Музыки. Отголоски ее души  отдавались отчетливой болью в районе подреберья. Неужто Призрак больше не услышит подобного великолепия? Давая время очухаться от переживаний, Рене отныне мог издали наблюдать за той, кого потерял навеки. Не слишком ли рано он хоронит искры, застрявшие в невесомости? Неужели маленький ангел больше не навестит своего Покровителя, чтобы показать ей потаенные уголки своей души? Неужели она впредь не поделится сокровенными переживаниями, не спросит совета? Ему нравилось утешать мадмуазель...Так кому же теперь дарить свое расположение, черт возьми?! Сильнее всего он скучал по ощущениям, когда задыхался от восторга и абсолютного счастья, находясь в непосредственной близости с хористкой, когда не было страхов и упреков, а были только нераздельная душевная теплота и доверие. Призрак с утратой Лорель потерял Все. Только теперь он осознавал, что ему уже не нужно ничто другое. Он за последние дни не съел ничего, перестал принимать ударную дозу обезболивающих и теперь почти потерял способность быть собой. Во всяком случае, смутно осознавал происходящее и ни коим образом не давал о себе знать театральным. Желудок сводило голодной судорогой, а сам он сбился со счета, сколько раз рвал волосы на голове, пытаясь придумать способ вернуть расположение единственной.
Посторонний шелест шагов подозрительно близко этом разносился по подвальным помещениям. Даже без акустической системы можно с  уверенностью сказать, камень с легкостью отражает все посторонние звуки и направляет их в нужные уши. На территорию Призрака вновь вторглись непрошенные гости. Лорель точно не рискнет, шаги мадам Фармен более твердые и в то же время тихие, мсье Бертоль слишком труслив и даже бумажные послания от Рене предпочитает сжигать. В воздухе повис немой вопрос: "Кто?" - Придется разобраться раз и навсегда, раз всего за несколько дней Хозяина Оперы разучились уважать и принимать всерьез. Рене, направившись в свои покои, решил взглянуть на неприятеля через зеркала.
- Чужаки... - Прошептал мсье Лувиллини. В его жилах с каждой секундой возрастало негодование, в том числе, на самого себя. "И как я только это допустил?" - Рене видел это лицо неоднократно, однако данный работник закулисья довольно часто причинял мелкие проблемы окружающим, в том числе - доставал актрис росказнями о Призраке неоднократно. Волосы торчком, костюм не особо опрятен, Призрак довольно часто следил  за этим человеком и знал, что имеет долем со шпионом Аларика. Онезим,именно так звали этого наглеца, находился в нише за стеной кабинета Бертоля. "Он украл мою привелегию," - От этих мыслей мужчину, откровенно говоря, уже колотило. "Жалкий шпион!" Резко развернувшись на каблуках, Рене рванул на себя конструкцию с вешалками, отчего колеса со скрежетом рассекали бетонную плиту пол ногами. Хватив темно-коричневый фрак, белоснежную блузу и штаны горчичного цвета, Господин облачил в одежды манекен.  Театральные наверняка замечали, что иногда их котюмы пропадают, на их месте возникают утерянные ранее. Каждая вещь возвращалась на свое место через две недели, либо не возвращалась около полугода. Что ж, неподвижная копия нарушителя успешно создана. Пришло время устроить спектакль для единственного зрителя. На этот раз совершенно неважно, хочет ли смотреть представление субъект. Рычагом запустив систему зеркал, Призрак начал издеваться над марионеткой: распарывать одежды ножом, швырять манекен о ближайшую стену, не забывая периодически злобно смеяться. Одна сцена сменяла другую, и каждый раз Онезим оказывался жертвой. Камера пыток Призрака была безгранична так же, как и его буйная фантазия. Но и это еще не все... Когда незадачливый работник начал удирать, изображение в зеркале заскользило прямо над ним. Зеркало покачивалось, транслируя изображение. При каждом повороте, пусть даже самом неожиданном, Рене безошибочно дергал рычаг и, повинуясь двойному колесу на кранштейнах, скользило по веревке, встроенной под самый потолок. Ужасающий спектакль продолжался не так уж долго, Призрак и так был уверен - сюда Онезим больше не сунется. Последний аккорд порадовал: доехав до определенной точки, колесо заступорилось и врезавшееся в стену зеркало рассыпалось на сотню брызг, обагрив в некоторых местах и без того незадачливого зрителя.
Однако, нужно преподать урок его приятелям. Совсем недалеко от тайного выхода находилась горстка актрис разного возраста. Вглядываться в их лица некогда, человеческий фактор сыграл с Лувиллини злую шутку. За сотню метров до нужного поворота в открывшуюся дверь за статуей, Рене настиг негодяя и из укрытия воспользовался духовой трубкой, заряженной дротиком со снотворным. Полая игла воткнулась в аккурат рядом с сонной артерией. Никто не знал, что, имея доступ к химикатам и обезболивающим на складе старой аптеки, Призрак экспериментировал и с другими лекарствами. Ему почти удалось создать что-то с родни алкогольному коктейлю, на время лишающему человека памяти при попадании в кровь. Побочное действие - нарушенная координации, слуховые и визуальные галлюцинации, мигрень вполне способствовали тому, чтобы очнувшийся спустя час персонаж не смог сразу рассказать о случившемся обеспокоенным гражданам, задающим много вопросов.
"Нет-нет-нет! Только не это..." - Слишком рано вывалившийся из-за статуи субъект успел что-то сказать взволнованным лицам. "Ошибка. Я ввел ему слишком мало средства. Надо ускорить его действие и доработать состав. Потом." - Рене Лувиллини спохватился только сейчас, среди прочих он узнал....Лорель. Его сердце рухнуло, ноги и руки стремительно похолодели. Пальцы плохо ощущали трубку и к тому же предательски дрожали. Он не хотел пугать мадмуазель Аделис еще сильнее, так получилось. Рене лихорадочно соображал, как ему быть теперь. Что, если Его хористка убежит навсегда? Второстепенно или нет, он понимал, что новенькая девочка, еще не принятая на обучение, может кому угодно поведать о Призраке. Выбора не было... Мужчина дунул снова. Вышедшая из-за колонны молодая незнакомка приняла удар дротика на себя, непроизвольно заслоняя собой мадмуазель Аделис, но острие угодило на этот раз не в шею, а в руку повыше локтя. Попав в вену, игла оставила четкий след разрастающегося фиолетового синяка. "Будьте благоразумны, девочки, не говорите обо мне никому." - Он лихорадочно искал еще один пузырек с составом, руки предательски дрожали. Последняя игла заполнена будет лишь наполовину, она предназначалась Лорель... "Достигнет ли игла цели? Быть может, хористку лучше усыпить обычным снотворным? Нет. Будет лучше, если она не вспомнит этот день." - Сам не понимая почему, мужчина медлил. Знать ему дано только одно - мадмуазель Аделис ему слишком дорога. Впредь нужно быть куда осмотрительнее, чем сейчас и более тщательно выбирать сцену для очередного спектакля.

+1

9

Девушки шли по длинному коридору. Флоренс всё оглядывалась по сторонам любуясь прекрасным убранством помещения.
- Тут безумно красиво, мадемуазель Аделись, - ответила Фло с улыбкой, мимолётно взглянув на спутницу, - Вся эта обстоновка, она должно быть способствует творческому настроению. Ведь пребывание в такой неземной красоте - сродни прикосновению к чему-то возвышенному. Я буду безмерно рада, если меня примут.
Вспоминались девушке сейчас самые приятные мгновения. В Опере она почему-то чувствовала себя как дома, словно всю жизнь здесь прожила. Всё здесь казалось таким родным: и звуки, и запахи.
- Решили пойти по стопам отца? Это прекрасно. В музыке можно найти себя, - ответила мадам Ботьен, - Четыре года - приличный срок. Надеюсь, Вы не жалеете о том, что решили посвятить свою жизнь музыке.
Валери сама хотела посвятить жизнь музыке, однако эта мечта рассыпалась в прах, когда девочку насильно выдали замуж за старика.
Услышав странные шаги, девушки остановились. По коже пробежали мурашки, когда не весть откуда вывалился до смерти перепуганный человек. Казалось, он был при смерти. Невольно Флоренс шарахнулась в сторону от такого зрелища. Мадам Ботьен наоборот бросилась к человеку. Она хотела ему помочь.
- Какой змей, что Вы несёте?! - уже в пустоту были произнесены слова баронессой.
Валери присела над мужчиной и коснулась его сонной артерии на шее. Мужчина был жив, хоть его пульс и был почти неуловим.
- И часто у Вас происходит подобное или же это представление в честь нашего прихода? - поднявшись, обратилась мадам Ботьен к Лорель.
У Валери было какое-то странное ощущение, что это не просто совпадение. Она видела, что мадемуазель Аделис ни на шутку была испугана. Флоренс же наоборот направилась к месту, откуда вывалился мужчина. Любопытство мадемуазель Роа никогда не заканчивалось ничем хорошим.
- Кто "он", мадемуазель? Вы знаете, кто это сделал? - ответила на слова юной хористки баронесса, - Нужно позвать на помощь. Этому человеку нужен лекарь...
Внезапно баронессу прервал вскрик Флоренс. Бедная девушка в мгновение побледнела. Острая колющая боль в районе чуть выше локтя вогнала мадемуазель в ступор. Фло сделала несколько шагов навстречу мадам Ботьен. Баронесса молниеносно среагировала, подхватив Фло, когда та начала падать.
- Жестоки игры чёрной тени,
Беги, пока не встретил взгляд.
Её особое уменье -
Пленить и мучать всех подряд,
- странные строки сошли с уст юной мадемуазель Роа, прежде чем сознание оставило её.
Баронесса наткнулась рукой на странный дротик. Она вытащила его из руки своей подопечной и посмотрела на него.
Это уже походило на покушение, что первое приходило на ум девушке с очень развитым чувством паранойи. Девушка положила сей странный снаряд в карман платья. Позже нужно будет разобраться, что это за вещество. В дротике ещё осталось пару капель.
- Лорель, немедленно отойдите оттуда! - крикнула мадам хористке и схватив её за руку, оттащила подальше от места проишествия.
- Помогите мне, пожалуйста, - обратилась Валери к мадемуазель Аделис вновь, - Нужно отсюда убираться как можно быстрее. Далеко до кабинета мсье Бертоля?, - поинтересовалась баронесса, постоянно оглядываясь по сторонам. Сердце в её груди билось словно после пробежки. Валери чувствовала ответственность за мадемуазель Роа, а теперь ещё и за Лорель. Нужно было как можно быстрее добраться до кабинета директора и вызвать охрану. Мужчине без сознания сейчас ничем не помочь, да и тащить его девушки не смогут.

+2

10

- Это правда. Честно говоря, я не очень много видела театров, и уж точно не заходила прежде дальше фойе, буфета и зрительного зала. Но здесь все особенное... Не только красота интерьеров. На сцене Национальной Оперы выступали великие танцоры, музыканты и певцы, как, например, Алоис Берри - вы, наверное, слышали, она была первым сопрано театра целых одиннадцать лет и часто выступала заграницей, ее до сих пор вспоминают. Здесь ставят произведения гениальных творцов. Конечно же, это неисчерпаемый источник вдохновения - но и огромная ответственность. Ведь нельзя опозорить эту сцену, знавшую настоящий мастеров. А еще в труппе ходит много легенд...
Лорель изо всех сил старалась отвлечься от своих запутанных размышлений, поэтому с готовностью хваталась за любую тему для разговора, доверчиво и бесхитростно рассказывая все, что думала. Но напоминания о том, от чего бежала, виделись везде. Театральные легенды, Ангел Музыки, о котором когда-то рассказывал папа и в которого Лорель верила так долго. Существовал ли он на самом деле? Девушка не подносила ему угощения и мелкие памятные вещицы, как другие, в надежде заручиться поддержкой и добиться успеха на сцене, потому что думала, что знакома с ним лично. Она никогда его ни о чем не просила, но и он оказался всего лишь человеком. Значит, традиция была только сказкой, так же, как страшные истории о Призраке Оперы? Но в Ангела верили еще древние бельвуары, а традицию завела та самая первая примадонна театра, когда Рене еще не было здесь...
Нет, все, хватит.
Девушка с легкой улыбкой посмотрела на мадам Ботьен.
- Папа этого очень хотел, и я никогда не видела иной судьбы для себя. Музыка, театр - это и есть вся моя жизнь. Конечно же, я не жалею о своем выборе.
"Только немного схожу с ума".
То, что произошло дальше, вдребезги разбило хрупкое душевное равновесие хористки. Краем сознания она понимала, как дико все это выглядит в глазах гостей, особенно после того, как сама только что расхваливала театр - подло обманывала, получается?! - но ничего не могла с собой поделать. Грудь сдавило стальным обручем, сердце, кажется, совсем перестало биться. Почему сейчас, что ему сделал этот несчастный человек? Он видел самого Призрака Оперы, и тот решил проучить любопытного?.. Но какая же участь теперь должна ожидать мадемуазель Аделис и ее спутниц, невольных свидетельниц убийства? Лорель хотелось закричать Флоренс, чтобы не подходила к проему в стене, представлявшемуся черной ненасытной пастью, но голос не слушался. Не в силах отвечать на вопросы, она только кивнула. О да, она знает, кто это сделал! Знает слишком хорошо, и теперь ждет его появления на сцене. Но он почему-то медлит... Хочет в полной мере насладиться торжеством?
- Он жив?.. - слабым голосом поинтересовалась девушка, делая шаг в сторону баронессы и пострадавшего мужчины. Но резкий вскрик будущей актрисы не позволил продолжить. Время словно растянулось, Лори наблюдала, как мадемуазель Роа медленно-медленно падает на руки подруги. Сердце, еще минуту назад молчавшее, бешено стучало в груди. За что?! Он убьет их всех и не остановится ни перед чем. Где искать спасения? Хористка безропотно позволила оттащить себя от прохода, потом, опомнившись, подхватила бесчувственную Флоренс под руки, помогая унести ее прочь. Но... куда прочь? Лорель в панике оглянулась, потом посмотрела на мадам Ботьен.
- Здесь совсем недалеко... За первым поворотом в конце коридора, - казалось бы, что может быть проще: добраться до мсье Бертоля, вызвать охрану, полицию, гвардию, всех, кого смогут найти. Вооруженные люди прочешут оперные подвалы вдоль и поперек, сломают, если понадобится, стены, найдут злодея, и в театре наконец-то воцарится спокойствие. В эту минуту Лори отчаянно хотела такой развязки,  но в глубине души была уверенна, что никого они не найдут. Как не нашли до сих пор, хотя не один только Марк спускался в подвалы в поисках Призрака. Он, Призрак, будет в ярости, и ничем хорошим это не закончится. Как глупо было желать, чтобы ему не причинили вреда!
Внутри образовалась странная пустота, а ноги дрожали и подгибались. Лорель остановилась, глядя на спутницу потемневшими глазами, резко выделявшимися на бледном худом лице. Нельзя идти к директору. Скорее всего они даже не успеют дойти до кабинета, ведь он не позволит кому-то, даже бывшей ученице, раскрыть его тайну. Быть может, стоило соврать, что это случайность, несчастный случай, какой-то шутник, но теперь уже поздно. И хористка слишком сильно напугана, чтобы контролировать эмоции. А что, если он убьет гостей, а ее заберет к себе в подвалы навсегда?!
- Директор не поможет нам, - задыхаясь, проговорила она. - Я знаю его, он не отпустит нас теперь. Надо бежать на улицу, скорее, там у него нет власти и он не сможет причинить нам вред. Прошу вас, поверьте! - она умоляюще посмотрела на баронессу, одновременно разворачиваясь и подталкивая ее в сторону кратчайшего пути к выходу. - И умоляю вас, не рассказывайте об этом никому. Иначе будет только хуже.

+3


Вы здесь » Интриги: сплетение судеб » Национальная Опера » Возможно все, если захотеть. 2.04.3652г.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC